Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
28 >
стараясь обходить наиболее глубокие лужи.
Действительно, в вагончике набилось человек пять парней в ватных брюках
и телогрейках. Один, устроившись в углу, читает какую-то рассыпающуюся
книжонку, остальные за шатким фанерным столом стучат костяшками домино. Тут
же стоят вспоротые консервные банки, белые кефирные бутылки, на куске газеты
лежат остатки хлеба и колбасная кожура.
- Привет начальству, - говорит один из играющих, не отрывая взгляда от
костяшек на столе.
- Федор, - строго окликает его Сизых, - ты эту штуковину нашел, сумку
то есть?
- Черненькую-то? Мы с Серегой.
Парень продолжает играть и отвечает небрежно, через плечо.
- Где именно? Выдь, покажи товарищу.
Что-то в интонации бригадира, видимо, настораживает парней. Они
прерывают игру и оборачиваются в мою сторону, с любопытством меня
разглядывая. Парень, читающий в углу, тоже отрывает глаза от книги.
Во взгляде Федора я кроме любопытства улавливаю еще и некоторую опаску
и неприязнь. Он недовольно хмурится.
- Обед у нас...
- Я пойду! - торопливо восклицает паренек, читавший книжку, и
вскакивает с табуретки.
Сизых поясняет мне:
- Это он и есть, Серега, значит. - И оборачивается к Федору: - А ты
форменный дурень, никакой в тебе сознательности нет. Целый день вот так бы и
стучал.
- И еще б бутылка, - с насмешливой мечтательностью говорит Федор.
- Утонешь скоро в бутылке.
- И вытрезвитель нынче подорожал, - язвительно добавляет кто-то. - Одни
неприятности от него.
- А уж Катька твоя точно уйдет, - говорит Серега и хлопает Федора по
плечу, - прошлый раз еще грозила, когда за зарплатой пришла, помнишь?
- Предложу вакансию, - подхватывает другой парень. - Такой бабе
пропадать никак нельзя.
Видно, Федька пользуется дурной репутацией и дружков у него тут нет.
Мы с Серегой выходим из вагончика, минуем ворота и направляемся к
котловану. На этот раз мы не забираемся на высокий земляной отвал, а огибаем