Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
27 >
началась. Слева. Плиты там еще уложить успели. Представляешь? А угол,
значит, из кирпича вывели, и еще кирпич... как бы сказать... там лежит...
Пока Сизых путается в словах, я забираю у него сумочку и дергаю замок.
Сумочка не просто открывается, а разваливается гармошкой, и первое, что я
вижу, это паспорт. Паспорт! Я достаю его, раскрываю, и на меня смотрит юное
лицо, милое, улыбчивое, живое, очень знакомое лицо. Итак, это, оказывается,
Топилина Вера Игнатьевна, тысяча девятьсот пятьдесят первого года рождения,
жительница Москвы, незамужняя, работает... Ох, нет! И не жительница она уже,
и нигде она уже больше не работает... Тем не Менее паспорт сообщает мне
домашний адрес Веры и место ее последней работы, в одном из министерств.
- Поехали, - говорю я Седых, захлопывая сумочку. - Быстро поехали,
покажите, где нашли.
Я бегом спускаюсь вниз по лестнице. За спиной гремит сапогами Сизых.
К счастью, дежурная машина на месте.
- Меня только туда, - успокаиваю я дежурного. - Ждать не надо. Через
двадцать минут будет обратно.
Дежурный машет рукой: поезжай, мол.
По дороге я спрашиваю Сизых:
- Вы эту сумочку сами нашли?
- Не. Ребята принесли.
- Кто именно?
- Именно?.. - Он мучительно скребет под шапкой затылок. - Именно Федька
Чуев... а может, Серега. Да вот сейчас приедем и спросим.
Машина наша вскоре тормозит у распахнутых ворот стройплощадки, и колеса
слегка заносит в грязном снежном месиве.
Мы направляемся к котловану, откуда, как и вчера, торчит ажурная стрела
крана, правда занявшая уже новое положение.
На полпути Сизых неожиданно останавливается, пристально смотрит на
высокий земляной отвал и только по одному ему известному признаку
определяет:
- Ребят там уже нет, - он кивает в сторону котлована. - Пошли в
вагончик. Выходит, значит, обед у них. Ну, и раствора, конечно, больше не
везут, - он вздыхает. - Звонить надо.
Мы поворачиваем и бредем назад, к воротам, скользя в жидкой грязи и