Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
26 >
сорвал, думаешь, с ребятами своими? С начальством я ее сорвал. Ведь ты
гляди, что получается...
Он зажимает шапку между колен и растопыривает левую руку, собираясь,
видимо, правой загибать на ней пальцы, пересчитывая свои беды и трудности.
При этом лицо его принимает скорбное выражение и морщины, вначале собранные
возле рта и вокруг глаз, укрупняются и пролегают уже по красным, задубленным
щекам.
- Ладно, - говорю я. - Верю. Но вы же ко мне, надеюсь, не жаловаться
пришли? Все равно помочь я вам не смогу. Свободного крана у меня нет. И
раствора тоже.
- Точно, - сокрушенно кивает Сизых. - Помочь вы не можете. Вот посадить
вы меня можете, когда я липовые процентовки выводить буду.
- Вот и не выводите.
- А что делать? Ты сообрази... - Мой собеседник начинает не на шутку
распаляться: - Ты им попробуй не выведи зарплату. Да они завтра же
разбегутся. И правильно сделают. Они, что ли, виноваты, что кран стоит, что
раствора нет? А люди, дорогой товарищ, всюду у нас нужны. Тем более
строители. Так что, я один буду тот гараж строить, будь он неладен?! Да по
мне пропади он пропадом. Людей только жалко, ей-богу. Сколько они его ждут.
А то бы...
Я уже не рад, что ввязался в этот разговор. Сизых так "завелся", что
теперь не скоро остановится. Поэтому я принимаю решительные меры.
- Вот что, - сухо и деловито говорю я. - Вы извините, но мне пора. У
вас какое дело ко мне?
И даже поднимаюсь со стула.
- Погоди, погоди, - спохватывается Сизых и тоже вскакивает. - Я же
зачем пришел? Значит, начали мы сегодня работать-то, кран пошел, раствор;
ребята, значит, забегали. Ну, и вот чего нашли. Гляди-ко.
Он торопливо расстегивает пальто и из внутреннего его кармана извлекает
продолговатую глянцево-черную сумочку с крупным желтым замком посередине.
В первую секунду я даже не верю своим глазам и машинально
переспрашиваю:
- Где, говорите, нашли?
- Да засунули ее, понимаешь, между кирпичами. Ну, где кладка-то у нас