Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
2 >
неделю меня об этом просит) и кончая занятием кружка текущей политики,
которым я с грехом пополам руковожу. А между ними - самое главное, служебные
дела: поездки, встречи, бумаги, которые нельзя отложить, пропустить и не
составить. Причем то и дело я выбиваюсь из графика, который сам себе
наметил, и тогда летит обед, непременный "контрольный" звонок Светке и
короткий визит в больницу к Игорю - визит, обычно санкционированный, кстати,
самим Кузьмичом. Так было, например, вчера.
Но сегодня я вроде бы движусь по графику. Ровно в час дня я приезжаю к
себе в отдел после нелегкого, но все-таки выигранного" мною свидания с одним
малоприятным и потенциально весьма опасным типом. На обратном пути я еще
успеваю заскочить в мастерскую и получить этот злосчастный пылесос и сейчас
загоняю его под свой стол, чтобы вечером захватить домой. А пока что мне
необходимо сесть за составление одной срочной бумаги, которую с утра уже
ждет Кузьмич. Вы себе даже представить не можете, в каком находиться
напряжении, когда Кузьмич от тебя что-то ждет. К счастью, я эту бумагу уже
мысленно составил по дороге, и сейчас надо только все это записать.
Но в этот самый момент звонит телефон, и Кузьмич вызывает меня к себе.
Причем тон у него такой, что я понимаю: или он сейчас с меня снимет голову
за то, что проклятая бумага еще не у него на столе, либо случилось что-то
малоприятное, и Кузьмич собирается взвалить эту неприятность на меня. Ни то,
ни другое, естественно, меня не радует. И в то же время, представьте себе,
меня разбирает любопытство: а вдруг и в самом деле случилось что-то
необычное и загадочное и Кузьмич решил поручить это дело мне? Что-то такое
было в его тоне.
В кабинете Кузьмича я застаю небритого, хмурого человека в
перепачканном пальто и разбитых кирзовых сапогах. Редкие светлые волосы его
свалялись, в руках он теребит старенькую шапку-ушанку. На красном,
задубленном ветром и морозом лице маленькие, в морщинках глаза полны тревоги