Аркадий Григорьевич Адамов. Петля -
14 >
как вам уже известно, выражает у него крайнюю степень неудовольствия. -
Жалко девушку. Ты, конечно, прав. Сейчас самое главное - установить ее
личность. Кто такая? Насчет гостиниц ты рассудил тоже правильно. Надо еще
дать ориентировку по городу и области пока что. Вдруг да куда-нибудь
поступит все же заявление об исчезновении. Ну, кто-то же должен в конце
концов хватиться ее.
- Если в самом деле приезжая, - говорит Петя, - то знаете, когда родные
хватятся? Когда долго писем не будет, вот когда. Мы пока тут с ног собьемся.
- Ну вот еще. Не в безвоздушное пространство приехала, - ворчит в ответ
Кузьмич. - Не в гостинице, так у знакомых остановилась. Она же ночевать не
пришла. Как тут не забеспокоиться? Обязательно должны забеспокоиться.
Он о чем-то задумывается и хмурит лохматые брови. Они у него со
временем стали расти как-то странно. Я только недавно обратил на это
внимание. На одной брови волосики все вздыбились вверх, а на другой сползли
вниз, и глаза из-за этого почти не видно. Так что все время кажется, что
Кузьмич как-то подозрительно или лукаво щурится. Хоть бы он их по утрам
причесывал, что ли.
Между тем Кузьмич, хмурясь, неожиданно спрашивает меня:
- Во что она была одета?
Я начинаю подробно описывать сапожки, пальто, шляпу, платье. И тут мне
в голову приходит мысль, которую я тут же и высказываю:
- Нет! Она все-таки москвичка, ручаюсь!
- А теперь, знаешь, все так одеваются, - лениво возражает Петя, словно
ему уже приелись разговоры о нарядах и модах и он в этом деле давно уже, как
говорится, собаку съел.
- Нет, она москвичка, - упрямлюсь я.
Мне трудно объяснить, что меня толкает на такой вывод: красивые,
дорогие вещи носят модницы и в других городах. Кроме того, погибшая женщина
вовсе не была модницей и вещи ее не такие уж дорогие, но... как бы это
сказать? Сочетание их, что ли? Или манера носить? Нет, что-то еще в них было
явно московское, очень знакомое. Словом, не могу я этого объяснить.